Налоги и право | Интервью
22 мин.
«В мире нет опыта решения кризисных моментов такой сложности»

Налоговые меры поддержки бизнеса в условиях санкций и изменения в Налоговый кодекс РФ

06.04.2022 Налоговая политика

Михаил Орлов

Руководитель департамента налогового и юридического консультирования КПМГ в СНГ

Михаил Орлов

Налоговое стимулирование стало одним из ключевых инструментов преодоления Россией экономического спада, вызванного пандемией коронавируса. На фоне внешних ограничений, с которыми сегодня столкнулась РФ, значение этих инструментов для адаптации экономики страны к новым условиям возрастает еще больше. О том, какие меры налоговой поддержки бизнеса вводит государство, и готово ли оно к выпадению бюджетных доходов, о внепроверочных мероприятиях налоговых органов и налоговом маневре для нефтегазовой отрасли, а также перспективах разработки нового Налогового кодекса в интервью KPMG Mustread рассказал Михаил Орлов, партнер, руководитель департамента налогового и юридического консультирования КПМГ.

Сегодня, как и два года назад, многие отрасли столкнулись с экономическими трудностями, к которым добавились разрыв логистических цепочек, полная или временная приостановка взаимодействия с иностранными контрагентами и т.д. Учитывая эти вводные и накопленный государством антикризисный опыт, как вы считаете, какие шаги необходимы с точки зрения налоговой политики для того, чтобы сгладить эту ситуацию? Какие меры будут эффективны? Какой именно налоговой поддержки сегодня ждет бизнес?

Нынешняя ситуация носит беспрецедентный характер, поэтому для ее решения требуются поистине экстраординарные меры. Ни у одного государства в мире нет опыта решения кризисных моментов такой сложности. Правительство ведет активный поиск, в том числе и эмпирическим путем, антикризисных шагов буквально в режиме реального времени, непосредственно на практике понимая, что в большей степени релевантно текущему моменту, что  в меньшей. Насколько эффективными будут эти инструменты, покажет ближайшее будущее.

В налоговой сфере такие, как я уже отметил выше, экстраординарные меры уже предпринимаются. Во-первых, это касается трансфертного ценообразования. 

Нынешняя ситуация носит беспрецедентный характер, поэтому для ее решения требуются поистине экстраординарные меры. В налоговой сфере они уже принимаются.

Сегодня, как и два года назад, многие отрасли столкнулись с экономическими трудностями, к которым добавились разрыв логистических цепочек, полная или временная приостановка взаимодействия с иностранными контрагентами и т.д. Учитывая эти вводные и накопленный государством антикризисный опыт, как вы считаете, какие шаги необходимы с точки зрения налоговой политики для того, чтобы сгладить эту ситуацию? Какие меры будут эффективны? Какой именно налоговой поддержки сегодня ждет бизнес?

Нынешняя ситуация носит беспрецедентный характер, поэтому для ее решения требуются поистине экстраординарные меры. Ни у одного государства в мире нет опыта решения кризисных моментов такой сложности. Правительство ведет активный поиск, в том числе и эмпирическим путем, антикризисных шагов буквально в режиме реального времени, непосредственно на практике понимая, что в большей степени релевантно текущему моменту, что  в меньшей. Насколько эффективными будут эти инструменты, покажет ближайшее будущее.

В налоговой сфере такие, как я уже отметил выше, экстраординарные меры уже предпринимаются.Во-первых, это касается трансфертного ценообразования.

Был сокращен перечень сделок, контролируемых ФНС на предмет соответствия рыночным ценам.

На 2022–2023 гг. освобождаются от контроля сделки с налогоплательщиками, применяющими инвестиционный налоговый вычет. Увеличен вдвое, с 60 млн до 120 млн рублей, объем внутренних сделок. Отменена ответственность за неуплату налога, которая была вызвана неправильным расчетом рыночных цен.

Был сокращен перечень трансфертных сделок, контролируемых ФНС на предмет соответствия рыночным ценам. На 2022–2023 гг. освобождаются от контроля сделки с налогоплательщиками, применяющими инвестиционный налоговый вычет. Увеличен вдвое, с 60 млн до 120 млн рублей, объем внутренних сделок. Отменена ответственность за неуплату налога, которая была вызвана неправильным расчетом рыночных цен.

Во-вторых, заявительный порядок, позволяющий экспортеру моментально получить вычет по НДС, теперь может использовать не только крупный бизнес. Раньше эта опция была доступна компаниям, выплачивающим налогов от 2 млрд рублей в год и более в бюджет. Теперь единственное условие, которому необходимо соответствовать потенциальному претенденту на такое возмещение,  сумма заявленного НДС должна превышать размер остальных налогов, которые он выплатил в предыдущем, 2021 году. Это значит, что число компаний, которые потенциально могут воспользоваться ускоренным возмещением НДС, существенно расширится.

В-третьих, задолженность, которую прощают иностранные кредиторы российским компаниям, теперь не включается в налог на прибыль. Это очень важное решение с учетом того, что зачастую иностранные банки и компании сегодня не могут получить задолженность от российских юридических лиц. Кто-то прощает ее, кто-то реструктуризирует, но если раньше это создавало налоговую базу российских компаний, то теперь они от этого освобождаются.

Число компаний, которые потенциально могут воспользоваться ускоренным возмещением НДС, существенно расширится.

В-третьих, задолженность, которую прощают иностранные кредиторы российским компаниям, теперь не включается в налог на прибыль. Это очень важное решение с учетом того, что зачастую иностранные банки и компании сегодня не могут получить задолженность от российских юридических лиц. Кто-то прощает ее, кто-то реструктуризирует, но если раньше это создавало налоговую базу российских компаний, то теперь они от этого освобождаются.

В Уголовно-процессуальный кодекс возвращен порядок, согласно которому возбуждение уголовного дела по налоговому составу возможно только после того, как налоговый орган проведет проверку и вынесет свое решение. Бизнес давно добивался этого, потому что ему нужна уверенность в том, что до тех пор, пока налогоплательщик не пройдет всю процедуру правового спора с ФНС по поводу увеличенных налоговых обязательств, к нему не придут правоохранительные органы и не будут преследовать за неуплату налогов.

Важное послабление есть и для физлиц. Сегодня они могут без налогов переоформлять на себя имущество своих контролируемых иностранных компаний, по номинальной стоимости выкупать активы КИК без фискальных последствий. Причем с четвертым этапом амнистии капиталов это не связано.

Эти меры, направленные на донастройку налоговой системы, во многом отражают сложность момента, являются свидетельством того, что сегодняшний кризис кардинально отличается от 2020 года. Однако полученный тогда опыт подготовки мер налоговой поддержки сегодня тоже очень полезен. Он помогает ответить на вопрос: «Что делать в первую очередь?». Например, правительство сразу же инициировало «коробочные», если можно так сказать, решения, отработанные еще два года назад, направленные на сглаживание влияния ряда экономических шоков на бизнес.

Я имею в виду заморозку размера пеней, разрешение крупным налогоплательщикам уплачивать авансовые платежи по налогу на прибыль, исходя из фактических данных по итогам месяца вместо итогов предыдущего квартала, расширение безопасного коридора для учета в затратах процентов по заемным средствам, фиксацию курса доллара для расчета «тонкой капитализации», которая позволяет переквалифицировать проценты в дивиденды. Также правительство наделено правом корректировать сроки уплаты налогов и подачи деклараций, откладывать и даже приостанавливать мероприятия налогового контроля.

Эти же меры были приняты в 2020 году (а до того и в 2015 году), это отработанные и доказавшие свою эффективность антикризисные шаги. Причем интересно, что в Налоговом кодексе просто меняется год, на который распространяется действие данных послаблений. Я думаю, что мы увидим еще немало инструментов, работавших во время пандемии. Можно вспомнить тот же мораторий на банкротство.

Опыт подготовки мер налоговой поддержки в 2020 году сегодня тоже очень полезен. Это отработанные и доказавшие свою эффективность антикризисные шаги.

Эти меры, направленные на донастройку налоговой системы, во многом отражают сложность момента, являются свидетельством того, что сегодняшний кризис кардинально отличается от 2020 года.

Однако полученный в пандемию опыт подготовки мер налоговой поддержки сегодня тоже очень полезен. Он помогает ответить на вопрос: «Что делать в первую очередь?».

Например, правительство сразу же инициировало «коробочные», если можно так сказать, решения, отработанные еще два года назад, направленные на сглаживание влияния ряда экономических шоков на бизнес.

Я имею в виду заморозку размера пеней, разрешение крупным налогоплательщикам уплачивать авансовые платежи по налогу на прибыль, исходя из фактических данных по итогам месяца вместо итогов предыдущего квартала, расширение безопасного коридора для учета в затратах процентов по заемным средствам, фиксацию курса доллара для расчета «тонкой капитализации», которая позволяет переквалифицировать проценты в дивиденды. Также правительство наделено правом корректировать сроки уплаты налогов и подачи деклараций, откладывать и даже приостанавливать мероприятия налогового контроля. Эти же меры были приняты в 2020 году (а до того и в 2015 году), это отработанные и доказавшие свою эффективность антикризисные шаги. Причем интересно, что в Налоговом кодексе просто меняется год, на который распространяется действие данных послаблений. Я думаю, что мы увидим еще немало инструментов, работавших во время пандемии. Можно вспомнить тот же мораторий на банкротство.

Есть ли понимание того, на какой срок вводятся эти меры? Какой у правительства горизонт планирования?

Не думаю, что сейчас хоть кто-то сможет точно сказать, сколько продлится эта ситуация. В этом она схожа с пандемией, когда мы не очень понимали горизонты планирования. Судя по мерам, которые сейчас принимаются, большинство из них, конечно, носит временный характер, но период действия у них разный. Например, освобождение от материальной выгоды физических лиц применяется к доходам за 2021–2022 гг., а освобождение от штрафов по трансфертным ценам будет действовать в 2022–2023 гг.

Логично было бы предположить, что налоговые антикризисные меры будут действовать год, а если ситуация не разрешится, то их будут продлевать. Потому что будет очень сложно отменить льготу, которую сразу предложили до 2025 года, сказав: «Ой, вы знаете, нормализовалась ситуация, давайте прекратим ее действе раньше времени». Так что, по моим ощущениям, горизонт планирования  это 2022–2023 гг.

По моим ощущениям, горизонт планирования у правительства  это 2022–2023 гг.

Есть ли понимание того, на какой срок вводятся эти меры? Какой у правительства горизонт планирования?

Не думаю, что сейчас хоть кто-то сможет точно сказать, сколько продлится эта ситуация. В этом она схожа с пандемией, когда мы не очень понимали горизонты планирования.

Судя по мерам, которые сейчас принимаются, большинство из них, конечно, носит временный характер, но период действия у них разный.

Например, освобождение от материальной выгоды физических лиц применяется к доходам за 2021–2022 гг., а освобождение от штрафов по трансфертным ценам будет действовать в 2022–2023 гг.

Логично было бы предположить, что налоговые антикризисные меры будут действовать год, а если ситуация не разрешится, то их будут продлевать. Потому что будет очень сложно отменить льготу, которую сразу предложили до 2025 года, сказав: «Ой, вы знаете, нормализовалась ситуация, давайте прекратим ее действе раньше времени». Так что, по моим ощущениям, горизонт планирования это 2022–2023 гг.

В 2020 году в исследовании КПМГ отмечалось, что налоговыми мерами поддержки смогли воспользоваться далеко не все компании, в том числе из-за формального несоответствия критериям для ее получения. Как будет обстоять дело с доступом к налоговой господдержке сегодня? Какие ошибки важно не повторить с точки зрения ее организации и администрирования?

Пока сложно сказать однозначно, потому что инструменты поддержки в налоговой сфере два года назад принимались на уровне правительства. То есть законодатель разрешил правительству принимать нормативные акты, которые конкретизировали условия других налоговых льгот. Затем правительство выпускало (кстати, очень оперативно) подзаконные акты, которые детально регулировали порядок предоставления помощи. Сегодня этих подзаконных актов пока нет, поэтому конкретно рассуждать о критериях, по которым будет оказана налоговая поддержка, преждевременно.

В 2020 году в исследовании КПМГ отмечалось, что налоговыми мерами поддержки смогли воспользоваться далеко не все компании, в том числе из-за формального несоответствия критериям для ее получения. Как будет обстоять дело с доступом к налоговой господдержке сегодня? Какие ошибки важно не повторить с точки зрения ее организации и администрирования?

Пока сложно сказать однозначно, потому что инструменты поддержки в налоговой сфере два года назад принимались на уровне правительства. То есть законодатель разрешил правительству принимать нормативные акты, которые конкретизировали условия других налоговых льгот. Затем правительство выпускало (кстати, очень оперативно) подзаконные акты, которые детально регулировали порядок предоставления помощи. Сегодня этих подзаконных актов пока нет, поэтому конкретно рассуждать о критериях, по которым будет оказана налоговая поддержка, преждевременно.

Те меры, которые вносятся в НК РФ, имеют самое прямое применение, то есть они не ограничены требованиями, грубо говоря, что этой льготой может воспользоваться только крупный бизнес, а этой  только МСБ. Они могут применяться всеми компаниями вне зависимости от размера бизнеса.

Как вы считаете, каким должен быть в текущих условиях вектор налоговой политики государства? И насколько оно готово в среднесрочной или долгосрочной перспективе пожертвовать налоговыми поступлениями в бюджет ради смягчения фискальной политики, сконцентрироваться на выполнении бюджетных задач за счет экспортной выручки и ослабления рубля? Или собираемость налогов, как в 2020 году, будет все равно в приоритете?

Бюджетная ситуация сегодня не самая простая, и государство, как и в 2020 году, придает исполнению бюджета огромное значение. Поэтому правительство чрезвычайно осторожно (на мой взгляд, очень консервативно) в предоставлении бизнесу льгот, которые сопровождаются выпадающими доходами. И в этом, наверное, можно его упрекнуть, особенно если учесть сложность ситуации, когда нужно бизнес поддержать в большей степени, чтобы он, в свою очередь, мог поддержать экономику. Я думаю, что в 2022 году налоговые меры поддержки, приводящие к выпадающим доходам, будут очень скупыми.

Бюджетная ситуация сегодня не самая простая, и государство, как и в 2020 году, придает исполнению бюджета огромное значение.

Это значит, что мы должны сфокусироваться на тех инструментах, которые к ним не приводят. Их тоже немало. Так, отмена налогообложения материальной выгоды не приведет к выпадающим доходам. Когда принимался бюджет, никто не мог предположить, что появится специфическая материальная выгода у физических лиц, которую можно обложить налогом. Прощение долга иностранными кредиторами также не образует налогооблагаемый доход в России. По сути, государство прощает то, на что в принципе не рассчитывало.

Как вы считаете, каким должен быть в текущих условиях вектор налоговой политики государства? И насколько оно готово в среднесрочной или долгосрочной перспективе пожертвовать налоговыми поступлениями в бюджет ради смягчения фискальной политики, сконцентрироваться на выполнении бюджетных задач за счет экспортной выручки и ослабления рубля? Или собираемость налогов, как в 2020 году, будет все равно в приоритете?

Бюджетная ситуация сегодня не самая простая, и государство, как и в 2020 году, придает исполнению бюджета огромное значение. Поэтому правительство чрезвычайно осторожно (на мой взгляд, очень консервативно) в предоставлении бизнесу льгот, которые сопровождаются выпадающими доходами. И в этом, наверное, можно его упрекнуть, особенно если учесть сложность ситуации, когда нужно бизнес поддержать в большей степени, чтобы он, в свою очередь, мог поддержать экономику. 

Я думаю, что в 2022 году налоговые меры поддержки, приводящие к выпадающим доходам, будут очень скупыми. Это значит, что мы должны сфокусироваться на тех инструментах, которые к ним не приводят. Их тоже немало.

Так, отмена налогообложения материальной выгоды не приведет к выпадающим доходам. Когда принимался бюджет, никто не мог предположить, что появится специфическая материальная выгода у физических лиц, которую можно обложить налогом. Прощение долга иностранными кредиторами также не образует налогооблагаемый доход в России. По сути, государство прощает то, на что в принципе не рассчитывало.

Даже революционная норма, касающаяся расширения периметра компаний, которые могут применять заявительный порядок НДС,  это просто сокращение кассового разрыва. Компаниям, которые сегодня ограничены в ликвидных активах, эти деньги еще пригодятся, соответственно, они чуть раньше их получают. Это не ведет к выпадающим доходам, просто выплаты от государства происходят быстрее, чем в общем порядке.

То есть не стоит ждать смягчения налоговой политики с точки зрения снижения ставок для повышения экономической активности?

Я уверен практически на 99%, что в 2022 году смягчения налоговой политики с точки зрения снижения ставок для повышения экономической активности не произойдет. В 2023 году? Возможно, если только ситуация в экономике будет ухудшаться.

Я уверен практически на 99%, что в 2022 году смягчения налоговой политики с точки зрения снижения ставок для повышения экономической активности не произойдет.

Даже революционная норма, касающаяся расширения периметра компаний, которые могут применять заявительный порядок НДС,  это просто сокращение кассового разрыва. Компаниям, которые сегодня ограничены в ликвидных активах, эти деньги еще пригодятся, соответственно, они чуть раньше их получают. Это не ведет к выпадающим доходам, просто выплаты от государства происходят быстрее, чем в общем порядке.

То есть не стоит ждать смягчения налоговой политики с точки зрения снижения ставок для повышения экономической активности?

Я уверен практически на 99%, что в 2022 году смягчения налоговой политики с точки зрения снижения ставок для повышения экономической активности не произойдет.

В 2023 году? Возможно, если только ситуация в экономике будет ухудшаться.

А если говорить об административном давлении на бизнес, насколько сейчас необходимо его ослабить? Правительство подготовило законопроект, запрещающий несколько лет проводить налоговые проверки ИT-компаний. Стоит ли остальным отраслям ждать чего-то подобного?

Налоговое администрирование это как раз та ниша, где нам есть что улучшать. На мой взгляд, сейчас самое удобное время для того, чтобы избавиться от излишних мероприятий налогового контроля.

Выездная проверка фактически парализует финансовые службы налогоплательщика на время ее проведения. Также надо учитывать малопредсказуемый результат выводов налоговых инспекторов. Как они истолкуют те или иные сделки? Что посчитают незаконным из тех операций, которые еще пару лет назад не вызывали вопросов?

Налоговое администрирование это как раз та ниша, где нам есть что улучшать.

Налоговое администрирование это как раз та ниша, где нам есть что улучшать. На мой взгляд, сейчас самое удобное время для того, чтобы избавиться от излишних мероприятий налогового контроля.

Выездная проверка фактически парализует финансовые службы налогоплательщика на время ее проведения. Также надо учитывать малопредсказуемый результат выводов налоговых инспекторов. Как они истолкуют те или иные сделки? Что посчитают незаконным из тех операций, которые еще пару лет назад не вызывали вопросов?

Наверное, это самая большая проблема нашей налоговой системы: мы живем в условиях непредсказуемого прошлого. Это нервирует предпринимателей, потому что столкнуться с доначислениями, которые превышают объем бизнеса, никто не хочет. В то же время предсказать, к чему сегодня могут «докопаться» налоговые органы, очень проблематично.

Справедливости ради надо сказать, что ФНС на протяжении последних лет целенаправленно сокращает количество выездных проверок. Но это, к сожалению, не означает, что снижается административная нагрузка на бизнес, потому что активизировались внепроверочные налоговые мероприятия. Они перестают быть единичными случаями, становятся системой, и для бизнеса это не меньшая нагрузка, чем выездные проверки. С той лишь разницей, что эти мероприятия не попадают в статистику контрольной работы налоговых органов, что позволяет им рапортовать о снижении нагрузки на бизнес. А на самом деле она увеличивается.

И, кстати, применительно к ИT-компаниям: отменены проверки, но никто не отменяет предпроверочный анализ, который по объему прав налоговых органов ничуть не уступает объему прав при выездных проверках. Поэтому очень бы не хотелось, чтобы это снижение было формальным. Оно должно быть реальным.

Если ФНС не готова отказаться от осуществления контрольных мероприятий вне проверок, то давайте эту работу регламентируем в Налоговом кодексе.

Справедливости ради надо сказать, что ФНС на протяжении последних лет целенаправленно сокращает количество выездных проверок. Но это, к сожалению, не означает, что снижается административная нагрузка на бизнес, потому что активизировались внепроверочные налоговые мероприятия. Они перестают быть единичными случаями, становятся системой, и для бизнеса это не меньшая нагрузка, чем выездные проверки. С той лишь разницей, что эти мероприятия не попадают в статистику контрольной работы налоговых органов, что позволяет им рапортовать о снижении нагрузки на бизнес. А на самом деле она увеличивается.

И, кстати, применительно к ИT-компаниям: отменены проверки, но никто не отменяет предпроверочный анализ, который по объему прав налоговых органов ничуть не уступает объему прав при выездных проверках. Поэтому очень бы не хотелось, чтобы это снижение было формальным. Оно должно быть реальным.

Если ФНС не готова отказаться от осуществления контрольных мероприятий вне проверок, то тогда давайте эту работу регламентируем в Налоговом кодексе. Чтобы было понимание, какие права я имею, какие права есть у инспекций, как с ними взаимодействовать, какие документы должны оформляться при том или ином контрольном мероприятии.

Если ФНС не готова отказаться от осуществления контрольных мероприятий вне проверок, то тогда давайте эту работу регламентируем в Налоговом кодексе.

Чтобы было понимание, какие права я имею, какие права есть у инспекций, как с ними взаимодействовать, какие документы должны оформляться при том или ином контрольном мероприятии.

Получается, что с точки зрения налоговых проверок проще всего будет компаниям, которые вошли в периметр нового мониторинга? С ними ФНС будет работать удаленно, без выездных проверок и внепроверочных мероприятий?

У налогового мониторинга есть, безусловно, много преимуществ, но есть один большой недостаток  ФНС пытается чересчур зарегламентировать его, возлагая на участников дополнительные требования: как и когда оформлять первичные документы, в каком виде их направлять в налоговый орган, в каком виде представлять информацию, как ее систематизировать для удобства работы инспекторов и т.д. Все это может усложнить жизнь любого налогоплательщика, даже очень законопослушного и лояльного, который перешел на налоговый мониторинг.

Но я думаю, что мониторинг должен развиваться параллельно сегодняшней антикризисной повестке, потому что это очень перспективное мероприятие налогового контроля, число участников которого будет только расти. Если, опять же, налоговые органы не напугают налогоплательщиков дальнейшим «совершенствованием» процедур.

Налоговый мониторинг должен развиваться параллельно сегодняшней антикризисной повестке. Это очень перспективное мероприятие налогового контроля, и число его участников будет только расти.

У налогового мониторинга есть, безусловно, много преимуществ, но есть один большой недостаток  ФНС пытается чересчур зарегламентировать его, возлагая на участников дополнительные требования: как и когда оформлять первичные документы, в каком виде их направлять в налоговый орган, в каком виде представлять информацию, как ее систематизировать для удобства работы инспекторов и т.д. Все это может усложнить жизнь любого налогоплательщика, даже очень законопослушного и лояльного, который перешел на налоговый мониторинг.

Я думаю, что мониторинг должен развиваться параллельно сегодняшней антикризисной повестке, потому что это очень перспективное мероприятие налогового контроля, число участников которого будет только расти.

Если, опять же, налоговые органы не напугают налогоплательщиков дальнейшим «совершенствованием» процедур.

Как государство на налоговом уровне будет поддерживать нефтегазовую отрасль в условиях вероятного снижения добычи? За счет каких инструментов будут поддерживаться инвестиции в отрасль, учитывая, что западные компании либо уходят, либо приостанавливают свое участие в инвестпроектах? Новый налоговый маневр, очередная корректировка НДД, пересмотр правил взимания НДПИ или другие меры?

Безусловно, все экспортоориентированные отрасли, включая нефтегазовую, попали в очень сложную ситуацию, потому что рушатся рынки сбыта, отработанные логистические цепочки. Все необходимо выстраивать заново, на это уйдет не один месяц.

Говоря о налоговых инструментах поддержки компаний, добывающих углеводороды, нужно учитывать два фактора. Во-первых, до недавнего времени при расчете ресурсных платежей предполагалось по умолчанию, что компания, добывающая полезные ископаемые, всегда имеет рынок сбыта и доступ к международному рынку. И поэтому НДПИ у нас рассчитывается в привязке к доллару и ценам, которые складываются на глобальном рынке.

Во-вторых, суть НДПИ в том, что облагается налогом именно добыча сырья, но не его реализация.

Если компания извлекла полезное ископаемое из недр, то уже появляется объект налогообложения, формируется налоговая база, и ты должен заплатить налог. С учетом специфики сегодняшнего дня получается, что заплатить-то в казну бизнес должен, вот только он с этим полезным ископаемым пока еще ничего не может сделать ни с точки зрения переработки, ни с точки зрения реализации, потому что меняется вся цепочка поставки. Логично, что имея проблемы с продажей, компании не всегда будут располагать ресурсами для того, чтобы заплатить налог за уже добытое сырье.

Это очень важный вопрос. Я считаю, что помимо отказа при исчислении налога на добычу полезных ископаемых от индикаторов, присущих полноценным участникам внешнего экономического рынка (иностранная валюта либо рыночные цены на мировых биржах), сейчас настало время антикризисного маневра, где мы бы перешли на уплату налогов, в том числе НДД и НДПИ, исходя из того, что налогоплательщик уже реализовал, а не просто добыл. Чтобы ему элементарно было чем расплатиться с бюджетом.

Просто повернуть краник и кардинально уменьшить объем добычи невозможно, особенно с учетом того, что правительство каждый год ставит амбициозные планы по добыче сырой нефти, значительная часть которой должна была идти на внешний рынок. Если у нас доступ к внешнему рынку будет ограничен, то возникает вопрос о том, что делать с этой добытой нефтью? Если мы не знаем ответа на него, должно ли государство взимать налоги за то, что компании добыли нефть, но не смогли ее продать? Необходимость налогового маневра применительно к углеводородному сырью назрела серьезно.

Необходимость налогового маневра применительно к углеводородному сырью назрела серьезно.

Это очень важный вопрос. Я считаю, что помимо отказа при исчислении налога на добычу полезных ископаемых от индикаторов, присущих полноценным участникам внешнего экономического рынка (иностранная валюта либо рыночные цены на мировых биржах), сейчас настало время антикризисного маневра, где мы бы перешли на уплату налогов, в том числе НДД и НДПИ, исходя из того, что налогоплательщик уже реализовал, а не просто добыл. Чтобы ему элементарно было чем расплатиться с бюджетом.

Просто повернуть краник и кардинально уменьшить объем добычи невозможно, особенно с учетом того, что правительство каждый год ставит амбициозные планы по добыче сырой нефти, значительная часть которой должна была идти на внешний рынок.

Если у нас доступ к внешнему рынку будет ограничен, то возникает вопрос о том, что делать с этой добытой нефтью? Если мы не знаем ответа на него, должно ли государство взимать налоги за то, что компании добыли нефть, но не смогли ее продать?

Необходимость налогового маневра применительно к углеводородному сырью назрела серьезно.

Четвертый этап «амнистии капиталов»: можно чуть больше, чем раньше

Донат Подниек о преимуществах нового этапа добровольного декларирования активов и счетов

Спасут ли российские острова в идеальный шторм?

Александр Токарев о новом законе, открывшем доступ в САР для российских компаний

«Россия  страна с непредсказуемым налоговым прошлым»

Интервью с Александром Шохиным, президентом Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП)

Насколько востребованным будет четвертый этап амнистии капиталов? Что будет двигать бизнесменами в первую очередь  желание избежать наказания за налоговые правонарушения или амнистия будет рассматриваться как возможность снизить санкционные риски? Насколько внешние ограничения могут осложнить перевод зарубежных активов в Россию?

Есть два существенных отличия этого этапа амнистии капитала от предыдущих трех. Первое  можно заявлять счета в иностранных банках при условии, что эти деньги зачисляются в российские банки, если раньше вы по каким-то причинам постеснялись сообщить о них в налоговый орган. Второе  можно декларировать наличные денежные средства, что раньше категорически запрещалось. То есть, если у тебя в кубышке лежит пачка долларов, то ее можно задекларировать и снять все претензии к себе.

Что касается первого отличия, я пока слабо представляю себе портрет человека, который может воспользоваться этим правом, с учетом того, что первые три этапа амнистии такое право давали даже без перевода средств в российские банки. Опять же, выход из зарубежных банков может быть существенно затруднен. Но амнистия продлится до февраля 2023 года, возможно, что-то за это время изменится.

В рамках четвертого этапа амнистии капитала разрешено декларировать наличные денежные средства. То есть, если у тебя в кубышке лежит пачка долларов, то ее можно задекларировать и снять все претензии к себе.

Насколько востребованным будет четвертый этап амнистии капиталов? Что будет двигать бизнесменами в первую очередь  желание избежать наказания за налоговые правонарушения или амнистия будет рассматриваться как возможность снизить санкционные риски? Насколько внешние ограничения могут осложнить перевод зарубежных активов в Россию?

Есть два существенных отличия этого этапа амнистии капитала от предыдущих трех. Первое  можно заявлять счета в иностранных банках при условии, что эти деньги зачисляются в российские банки, если раньше вы по каким-то причинам постеснялись сообщить о них в налоговый орган. Второе можно декларировать наличные денежные средства, что раньше категорически запрещалось.

То есть, если у тебя в кубышке лежит пачка долларов, то ее можно задекларировать и снять все претензии к себе.

Что касается первого отличия, я пока слабо представляю себе портрет человека, который может воспользоваться этим правом, с учетом того, что первые три этапа амнистии такое право давали даже без перевода средств в российские банки. Опять же, выход из зарубежных банков может быть существенно затруднен. Но амнистия продлится до февраля 2023 года, возможно, что-то за это время изменится.

Что касается наличных, эта опция может быть востребована. Я почти уверен, что такие подпольные миллионеры, как Александр Иванович Корейко, которые хранят под подушкой денежные средства, у нас есть. Сейчас, может быть, самое время им раскрыться. Но, опять-таки, речь идет о том, что эти деньги надо положить на счет в банк, а банковская система сейчас тоже под угрозой. Боюсь, что это может существенно снизить привлекательность текущего этапа амнистии. Поэтому я приветствую саму идею, полагая, что это знак того, что государство готово вступать в конструктивный диалог с бизнесом. Но, если честно, не ожидаю какого-то массового декларирования денежных средств в рамках этой амнистии.

Минфин сообщал, что переговоры со Швейцарией о пересмотре СИДН поставлены на паузу из-за геополитической обстановки. Означает ли заморозка пересмотра соглашения его неизбежную денонсацию, как это случилось с Нидерландами? Стоит ли ждать волны расторжения СИДН, инициированной недружественными странами? Усложнится ли, на ваш взгляд, двухэтапная редомициляция иностранных холдинговых структур с российскими корнями в САР?

Действительно, сегодня все переговорные процессы по пересмотру налоговых соглашений поставлены на паузу и ждут улучшения ситуации. Насколько я понимаю, сейчас не стоит в качестве первоначальной задачи пересмотр тех СИДН, которые раньше не заявлялись, будь то соглашения с недружественными, дружественными или нейтральными странами. Во-первых, правительству хватает антикризисной повестки. Во-вторых, пересмотр соглашений нервирует бизнес-среду, и сейчас не лучшее время проводить эти эксперименты.

Пересмотр СИДН нервирует бизнес-среду, и сейчас не лучшее время проводить эти эксперименты.

Минфин сообщал, что переговоры со Швейцарией о пересмотре СИДН поставлены на паузу из-за геополитической обстановки. Означает ли заморозка пересмотра соглашения его неизбежную денонсацию, как это случилось с Нидерландами? Стоит ли ждать волны расторжения СИДН, инициированной недружественными странами? Усложнится ли, на ваш взгляд, двухэтапная редомициляция иностранных холдинговых структур с российскими корнями в САР?

Действительно, сегодня все переговорные процессы по пересмотру налоговых соглашений поставлены на паузу и ждут улучшения ситуации. Насколько я понимаю, сейчас не стоит в качестве первоначальной задачи пересмотр тех СИДН, которые раньше не заявлялись, будь то соглашения с недружественными, дружественными или нейтральными странами. Во-первых, правительству хватает антикризисной повестки. Во-вторых, пересмотр соглашений нервирует бизнес-среду, и сейчас не лучшее время проводить эти эксперименты.

Я думаю, что в этом году едва ли по инициативе России будут пересматриваться либо денонсироваться какие-то соглашения. Будут ли зарубежные юрисдикции требовать пересмотра СИДН, в одностороннем порядке инициировать их расторжение, предсказать сложно. Думаю, у каждой стороны своя мотивация к тому, чтобы не допускать этого шага. Это крайне непродуктивно, потому что от пересмотра или денонсации соглашений проиграют все участники рынка, а не только россияне, не только участники тех юрисдикций, которые выступят с такой инициативой.

Что касается двухэтапного «переезда» в САР, то первый этап  это сугубо европейская история, когда компания из одной европейской юрисдикции переходит в другую. Ограничений на уровне ЕС или США на это нет. Возможны только перегибы на местах, инициативы конкретных чиновников, которые могут вдруг начать чересчур пристально присматриваться к бизнесу с русскими корнями. Но надеюсь, что на первом этапе этого не будет. А второй этап  это уже переезд с Кипра в САР. Пока островные власти ведут себя достаточно конструктивно и не чинят препятствий российскому бизнесу. Если здесь ничего не изменится, то для желающих редомицилироваться ничего кардинально не поменяется.

Здесь нужно задавать, причем самим себе, другой вопрос: «Должны ли мы сегодня что-то изменить в законодательстве по САР, чтобы сделать их еще более привлекательными?». Например, пригласить туда не только холдинговые, но и операционные компании, присутствия которых в САР Минфин раньше категорически не допускал.

Чтобы сделать САР еще более привлекательными, можно, например, пригласить туда операционные компании, присутствия которых в САР Минфин раньше категорически не допускал.

Что касается двухэтапного «переезда» в САР, то первый этап  это сугубо европейская история, когда компания из одной европейской юрисдикции переходит в другую. Ограничений на уровне ЕС или США на это нет. Возможны только перегибы на местах, инициативы конкретных чиновников, которые могут вдруг начать чересчур пристально присматриваться к бизнесу с русскими корнями. Но надеюсь, что на первом этапе этого не будет. А второй этап это уже переезд с Кипра в САР.

Пока островные власти ведут себя достаточно конструктивно и не чинят препятствий российскому бизнесу. Если здесь ничего не изменится, то для желающих редомицилироваться ничего кардинально не поменяется.

Здесь нужно задавать, причем самим себе, другой вопрос: «Должны ли мы сегодня что-то изменить в законодательстве по САР, чтобы сделать их еще более привлекательными?». Например, пригласить туда не только холдинговые, но и операционные компании, присутствия которых в САР Минфин раньше категорически не допускал.

Почему бы не перевести туда швейцарских трейдеров, которым не очень комфортно становится в Швейцарии, а на Дальний Восток  судовладельцев, рыболовные компании, которые имеют российские корни? Насколько мне известно, Минфин готов инициировать изменения законодательства, чтобы повысить привлекательность САР. Предстоит дискуссия в правительстве.

Кризисы 2020 и 2022 гг. привели к значительным корректировкам налогового законодательства. Как вы считаете, есть ли смысл продолжать переписывать НК РФ или пора создать новый документ, который будет учитывать сегодняшнюю экономическую реальность? Очевидно, что за прошедшую без малого четверть века с момента создания НК РФ в 1998 году экономика усложнилась и действующий НК зачастую отстает от современных правоотношений, что выливается в регулярные правки документа?

Я не считаю, что внесение правок является какой-то большой проблемой налогового законодательства. Оно для того и необходимо, чтобы всегда настраиваться под требования экономики, оно не может быть постоянным и, как конституция США, 200 лет не претерпевать никаких изменений.

Наш Налоговый кодекс во многом морально устарел и нуждается в определенной настройке.

Кризисы 2020 и 2022 гг. привели к значительным корректировкам налогового законодательства. Как вы считаете, есть ли смысл продолжать переписывать НК РФ или пора создать новый документ, который будет учитывать сегодняшнюю экономическую реальность? Очевидно, что за прошедшую без малого четверть века с момента создания НК РФ в 1998 году экономика усложнилась и действующий НК зачастую отстает от современных правоотношений, что выливается в регулярные правки документа?

Я не считаю, что внесение правок является какой-то большой проблемой налогового законодательства. Оно для того и необходимо, чтобы всегда настраиваться под требования экономики, оно не может быть постоянным и, как конституция США, 200 лет не претерпевать никаких изменений.

Что касается нашего Налогового кодекса, то, безусловно, во многом он морально устарел, потому что экономическая ситуация 1998 года, действительно, абсолютно отличается от 2022 года. С этой точки зрения он нуждается в определенной настройке. Но важно понимать, что за прошедшие почти 25 лет НК РФ превратился в лоскутное одеяло, потому что нет единой концепции изложения материала.

Что я имею в виду? Отсутствует общая юридическая техника, которой бы следовали бы все без исключения инициаторы изменений в налоговом законодательстве. Например, первая часть кодекса написана была пятью авторами, которые понимали логику документа. Грубо говоря, почему в этой статье  вот эта норма, а в следующей статье  норма связанная.

Что касается нашего Налогового кодекса, то, безусловно, во многом он морально устарел, потому что экономическая ситуация 1998 года, действительно, абсолютно отличается от 2022 года. С этой точки зрения он нуждается в определенной настройке.

Но важно понимать, что за прошедшие почти 25 лет НК РФ превратился в лоскутное одеяло, потому что нет единой концепции изложения материала.

Что я имею в виду? Отсутствует общая юридическая техника, которой бы следовали бы все без исключения инициаторы изменений в налоговом законодательстве. Например, первая часть кодекса написана была пятью авторами, которые понимали логику документа. Грубо говоря, почему в этой статье  вот эта норма, а в следующей статье  норма связанная.

Сейчас Налоговый кодекс редактируют одновременно очень много людей, и иногда человек, который готовит четвертый абзац, не имеет возможности прочитать полностью редактируемую статью, поэтому логика второго и четвертого абзаца может отличаться.

Вот это действительно проблема, она накапливается годами. Например, сегодня вы можете норму, касающуюся налогообложения организаций, найти в главе, посвященной НДФЛ. Почему? Потому что кто-то посчитал, что это будет уместно, хотя обычный читатель, естественно, лишен какой-то интуиции относительно того, что эту норму нужно искать в главе, которая посвящена совершенно другой категории налогоплательщиков.

Напоминает переписывание летописей из века в век, где каждый следующий автор все больше отдалялся от исходного текста.

Даже искажение летописных текстов не идет ни в какое сравнение с теми искажениями логики, которые имеют место в Налоговом кодексе. С этой точки зрения, безусловно, его нужно переписывать. Вопрос в том, как его переписывать и как сделать так, чтобы весь авторский коллектив придерживался одной правовой логики от первой до последней статьи? Особенно, если учесть, что за последние двадцать лет уважение к юридической технике и теории права утрачено.

Я пока такого инструмента не вижу и поэтому настороженно отношусь к соответствующей инициативе Комитета по бюджету и налогам Госдумы. Потому что не всегда возможно обеспечить уже упомянутое мной единство изложения правового материала, накопленного кодексом за эти 25 лет.

Я абсолютно уверен, что переписывание Налогового кодекса это не тот вопрос, который нужно решать в условиях кризиса.

Напоминает переписывание летописей из века в век, где каждый следующий автор все больше отдалялся от исходного текста.

Даже искажение летописных текстов не идет ни в какое сравнение с теми искажениями логики, которые имеют место в Налоговом кодексе. С этой точки зрения, безусловно, его нужно переписывать. Вопрос в том, как его переписывать и как сделать так, чтобы весь авторский коллектив придерживался одной правовой логики от первой до последней статьи? Особенно, если учесть, что за последние двадцать лет уважение к юридической технике и теории права утрачено.

Я пока такого инструмента не вижу и поэтому настороженно отношусь к соответствующей инициативе Комитета по бюджету и налогам Госдумы. Потому что не всегда возможно обеспечить уже упомянутое мной единство изложения правового материала, накопленного кодексом за эти 25 лет.

И я уверен на все 100%, если не 200%, что переписывание Налогового кодекса  это не тот вопрос, который нужно решать в условиях кризиса. Когда идет чрезвычайное регулирование налоговых отношений, совсем не время пытаться реализовать теоретически обоснованные идеи в налоговом законодательстве. Задача, безусловно, важная, но точно не на краткосрочную перспективу. Для этого понадобится еще и определенная политическая воля, которая позволит вернуть Налоговому кодексу его первоначальную логику и стройный вид.

Я уверен на все 100%, если не 200%, что переписывание Налогового кодекса это не тот вопрос, который нужно решать в условиях кризиса.

Когда идет чрезвычайное регулирование налоговых отношений, совсем не время пытаться реализовать теоретически обоснованные идеи в налоговом законодательстве. Задача, безусловно, важная, но точно не на краткосрочную перспективу. Для этого понадобится еще и определенная политическая воля, которая позволит вернуть Налоговому кодексу его первоначальную логику и стройный вид.

Михаил Орлов

Руководитель департамента налогового и юридического консультирования
КПМГ в России и СНГ

Михаил является Председателем экспертного совета комитета Государственной Думы по бюджету и налогам и Общественным омбудсменом по налогам при Уполномоченном по защите прав предпринимателей при президенте РФ, занимается законопроектной деятельностью.

До начала работы в КПМГ Михаил участвовал в проектах по реформированию системы российского экономического законодательства, занимал должность руководителя Департамента налоговой политики Министерства экономического развития и торговли РФ, был партнером в известном адвокатском бюро по вопросам разрешения налоговых споров и консультирования по вопросам налогообложения.

В 2015 году получил благодарственную грамоту от президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина за заслуги в государственном строительстве, развитии бюджетного и налогового законодательства, а также его активную общественно-политическую деятельность.

В 2018 году получил благодарственное письмо от президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина за активное участие в работе по обеспечению защиты прав и законных интересов предпринимателей.

Юридический опыт работы Михаила составляет 23 года и включает в себя, среди прочего: оказание услуг по досудебному урегулированию споров с налоговыми органами, представление интересов клиентов в арбитражных судах и судах общей юрисдикции, а также консультирование по различным вопросам налогообложения.












Подписаться на рассылку
Зарегистрируйтесь, если хотите получать наши материалы
Вам может быть интересно
«Развитие финансовой отрасли идет по следам e-commerce»
Старший вице-президент Сбербанка Наталья Алымова о трендах в инвестировании и стратегии развития блока «Управление благосостоянием»
Финансы
21 мин.
«Мы хотим сделать так, чтобы не было спроса на нелегальную древесину»
Глава Рослесхоза Иван Советников о планах по обелению отрасли с помощью цифровых технологий
Экология
21 мин.
«Мы хотим, чтобы люди в городах чувствовали себя комфортнее»
Наталья Тимакова о проектах ВЭБ.РФ в городской экономике и поддержке креативных индустрий